Глава академии - тощий, долговязый, желчный господин, страдавший несварением желудка, - прозывался Джорджем Гарденом Вудро и состоял членом Фарадеевского общества, как гласили золотые буквы на доске, украшавшей фасад, но это лишь означало, что он уплатил некую сумму за поддельный диплом. Классная комната помещалась в унылом, выбеленном известкой флигеле, о назначении ее свидетельствовали ветхие, изрезанные ножами учеников парты и скамьи, а также вовсе уж не пригодная доска, на которой совсем не видно было мела, когда пишешь, и две пожелтевшие от старости, допотопные карты - Африки и графства Уилтшир, - купленные по дешевке на какой-то распродаже. В кабинете, где мистер Вудро принимал родителей и отвечал на их вопросы, были и другие карты и даже глобусы, но ученики никогда их и в глаза не видели. А в стеклянном шкафу в коридоре хранилось несколько грошовых пробирок, кое-какие химикаты, треножник, стеклянная реторта и испорченная бунзеновская горелка, свидетельствующие о том, что "научная лаборатория", указанная в проспекте, не пустые слова.

Этот проспект, составленный в выражениях высокопарных, но не слишком грамотных, особенно подчеркивал, что академия дает серьезную подготовку к коммерческой деятельности, но, как можно было заключить по одной весьма хитрой фразе, не исключает и службу в армии, флоте и государственных учреждениях. В проспекте весьма уклончиво говорилось об "экзаменационных успехах", хотя Вудро, разумеется, не одобрял "зубрежку", и провозглашалось, что в курс обучения включено "искусство", "современные иностранные языки" и "серьезная техническая и научная подготовка". Далее подчеркивалась забота о "высокой нравственности" учеников и отличная постановка религиозного воспитания, которым "в наши дни столь часто пренебрегают даже в самых знаменитых учебных заведениях".